кассы: +7 (383) 266-25-92
ежедневно с 10.00 до 18.45
администраторы: +7 (383) 266-26-08
 oldhouse@mail.ru
Контактная информация
Версия для слабовидящих

       

Национал-социализм без национальных особенностейМарина Вержбицкая, «Новая Сибирь, 27.09.2011»

В театре «Старый дом» состоялась премьера спектакля, смотреть который больно, но необходимо.
Покочевряжившись для проформы над потугами постановщиков, современная драматургия вновь проявила благосклонность к «Старому дому». В репертуаре театра появилась «Ночь Гельвера» — полуторачасовое откровение о вере, выборе, толерантности и любви. Психологическая драма поляка Ингмара Вилквиста в интерпретации литовского режиссера Линаса Зайкаускаса штурмом взяла самые камерные подмостки Новосибирска, явив замечательную актерскую работу прошлогоднего дебютанта Анатолия Григорьева, который ценой собственной сценической жизни привел зрителя через сострадание к покаянию и спасению.


Драматургия Ингмара Вилквиста успешно шествует по Европе с 1998 года. Театральная Россия открыла для себя имя польского автора только на излете нулевых (в театральной осведомленности нас опередила даже Беларусь, где пьесы Вилквиста идут с 2002 года) и исключительно в контексте самой известной пьесы. Ингмар Вилквист — творческий псевдоним польского историка искусства, критика, профессора Варшавской академии изящных искусств, заместителя директора престижной Национальной галереи искусств Zacheta Ярослава Свержича.

«Ночь Гельвера» — культовая пьеса драматурга, по сути, обеспечившая автору постоянный диалог с театральным миром. Эта история относится к серии вилквистовских работ, посвященных не отпускающему Европу тоталитаризму. Действие пьесы разворачивается в 1930-х годах в безымянном европейском промышленном городке, где орудуют набирающие силы крайне правые. Стараниями национал-социалистов жители городка делятся на многочисленных хозяев положения и еще более многочисленных сволочей, к которым хищные наци относят всех мешающих создать «расово-чистое государство» — евреев, инородцев, геев, инакомыслящих, душевно и телесно больных. Главные герои: Он — тридцатилетний слабоумный Гельвер и Она — его приемная мать Карла. Карл и Гельвер волей судьбы оказались на разломе истории и вольно-невольно (каждому в силу умственных способностей) хотят выжить в разгорающемся нацистском аду. Карла пытается заглушить материнские чувства и отправляет Гельвера к «чужим». Гельвер впитывает воинственный ажиотаж нацизма и с великой детской радостью участвует в погромах. Отчетливо не осознавая беды, он пытается приобщить к делу мать — одинокую, выжженную дотла женщину, собой расплачивающуюся за давнюю потерю ребенка-инвалида. Впрочем, их взаимные попытки спасти друг друга обречены на полный провал. В нарождающемся мире нет места другим, и Карла находит единственный выход — убить своего единственного близкого человека, которому судьба и без того дала горя на троих.

Режиссер новосибирского спектакля Линас Зайкаускас довольно точно следует букве польского драматурга. Он выстраивает на сцене довольно точное воплощение завещанной Вилквистом «рабоче-бедно-мещанской кухни» со смещением стилей (сценография — Маргарита Мисюкова) и сохраняет задуманную автором шумовую палитру за окном. Но не конкретизирует с точностью до десятилетий время действия. В интерпретации Линаса Зайкаускаса события «Ночи Гельвера» происходят в каком-то очень близком для нас году, хотя могли бы происходить и десять, и двадцать лет назад. На сцене смонтирована безликая кухня со стандартной меблировкой из подбора. Герои носят среднестатистическую одежду. Эта безликость, расплывчатость окружающей обстановки позволяет усилить универсальность рассказанной истории. «Ночь Гельвера» — история про каждого из нас. И не важно, скандировал ли ты убийственные лозунги или даже не представлял, что позиция «человек человеку волк» по-прежнему правит бал. Перед нами женщина и мать, каких миллион. Перед нами ребенок и сын, каких тысячи тысяч. И дело не в месте, не во времени, не в конкретных персонажах. Дело — в людях, которые одинаковы во всех временах. Один человек может позволить себе уничтожить другого человека, а иной мухи не обидит, но всю жизнь будет искупать свои и чужие грехи. Человек разумный имеет право на выбор, а каково будет его решение — зависит только от него и его внутренних возможностей.

В новосибирском «Старом доме» пьеса «Ночь Гельвера» должна была появиться пару сезонов назад, однако постановочные планы тихо рассеялись вслед за уходом главного режиссера. Возродить проект удалось нынешней осенью. На главную мужскую роль Линас Зайкаускас пригласил молодого артиста театра Анатолия Григорьева. Главную женскую роль исполнила артистка «Старого дома» Эльвира Главатских. В творческом багаже Григорьева — чудесный дебют в неприжившемся спектакле «Таня-Таня». В портфолио Главатских — ворох роковых дамочек с усредненными внутренними достоинствами во главе с самой Ириной Николаевной Аркадиной.

Воплощая нашумевшую «Ночь Гельвера», артистам предстояло не только осуществить серьезную актерскую работу над собой, но и пройти через тернии спектакля-дуэта. Пьеса Ингмара Вилквиста, имея в виду все человечество, выдвигает на первый план всего лишь два действующих лица. Скрыться за декорациями-тряпочками и спинами партнеров не получится. В дуэте либо работают двое, либо становится очевидным, что это ошибочно разделенное на две партии соло.
В случае «Ночи Гельвера» силы оказались не равны. Гельвер-Григорьев переигрывает Карлу-Главатских, по привычке сбивающуюся на гипертрофированную театральность, но с очевидными оговорками. Во-первых, мужская роль заведомо поставлена Вилквистом в более выигрышную позицию — в ней больше силы, объема, пространства для игры, манков для благословенной театром ловли зрителя на живца. Во-вторых, рисунок женской роли выполнен режиссером куда менее увлеченно и красочно. В-третьих, исполняя роль Карлы, актриса Эльвира Главатских действительно выкладывается на сто процентов. Она режет по-живому шлейф своих прошлых ролей, убегает от него и выводит свое мастерство на новый уровень. Уже благодаря этой самоотверженности «Ночь Гельвера» оборачивается успешным слаженным дуэтом. Дуэтом, который заставляет публику плакать. И поверьте, я давно не видела в новосибирском театре таких благодатных, далеких от мелодраматических причитаний слез. Слез спасения, покаяния, сострадания. Воистину блаженны те, кто может оплакивать грехи свои в слезах покаяния: «Если получил ты этот благодатный дар слез, то будь покоен, ты переплыл уже море, отделяющее душу твою от спасения, ты уже у пристани».

Вернуться к прессе