кассы: +7 (383) 266-25-92
ежедневно с 10.00 до 18.45
администраторы: +7 (383) 266-26-08
 oldhouse@mail.ru
Контактная информация
Версия для слабовидящих

       

Искомая ZЯна Глембоцкая , «Новосибирский театральный журнал ОКОЛО»

Сказать, что в спектакле нет режиссуры (а в кулуарах поговаривали), значит не видеть очевидного. Актеры выполнили главную задачу документального театра – исполнили текст. В идеале речь артистов должна течь ровно, как вода в дистилляторе: дикция безупречна, интонация нейтральна, главное в тексте не психология, а мысль.Режиссура в этом спектакле конгруэнтна тексту. Она сдержана и элегантна. Она не умножает сущностей без необходимости.


Вызывают Сергея Павловича Королева в Политбюро ЦК:
- Есть решение партии. На Солнце полетите.
- Но там температура 6000 градусов!
- В Политбюро не дураки сидят. Ночью полетите.
(Анекдот эпохи застоя)
 
Спектакль Александровского-Дурненкова «Элементарные частицы» удивил, хотя не должен был. Как мне казалось, я много знаю о документальном театре, приложила когда-то руку с созданию «Угольного бассейна» (записывала за актерами тексты их коллективных импровизаций), и вообще, к документальным пьесам отношусь с большим интересом, а к драматургам, документоведам и документолюбам, – с искренним уважением. Самая большая опасность работы с документом и устным свидетельством (тоже документом) это иллюстративность. Задается тема, и потом под заранее придуманное собирается документальный материал. Аналогичным образом недобросовестный ученый может подгонять данные под гипотезу или выполнять политический заказ, подтасовывая факты. Ученым в этом случае движет корысть, а художником - что может двигать? Например, желание поскорее выполнить заказ, отделаться от обязательств по гранту и тому подобное. Не секрет, что документальный театр, как правило, кто-то заказывает: он непременно должен решать социальные задачи, и даже политические. Эстетика и метафизика в этом случае – побочные эффекты, они могут возникать, но без них можно и обойтись. Двойное обозначение авторства драматурга и режиссера в данном случае обязательно, как упоминание двух фамилий в наименовании физических законов: Бойля-Мариотта, Джоуля-Ленца, Гутенберга-Рихтера и т.д. Дурненков писал для Александровского. Поставить то, что написал Дурненков, скорее всего, мог только Александровский, хотя нельзя исключить возможности самостоятельной судьбы для этого текста.
 
Сказать, что в спектакле нет режиссуры (а в кулуарах поговаривали), значит не видеть очевидного. Актеры выполнили главную задачу документального театра – исполнили текст. В идеале речь артистов должна течь ровно, как вода в дистилляторе: дикция безупречна, интонация нейтральна, главное в тексте не психология, а мысль. Театральная цензура нынешнего времени не позволяет актерам курить, иначе бы все они курили и утопали в клубах сигаретного дыма. Программка, кстати, восстанавливает достоверность мизансцены, на ней как раз помещена фотография: девушка красиво затягивается, молодой человек в хипстеровских очках играет на гитаре, не вынимая сигарету изо рта. Режиссура в этом спектакле конгруэнтна тексту. Она сдержана и элегантна. Она не умножает сущностей без необходимости. Вот, например, превращение дождя. Из холодного душа, который выливает на головы 46-ти подписантов партийное расследование, он превращается в сегодняшний обыкновенный, повседневный дождь, под который течет неспешный разговор двух мальчиков-подростков, обещающих перевернуть мир. Русские мальчики, на вас одна надежда. Придумайте уже наконец, что делать с этим климатом, сгубившим Чехова, измените угол наклона небесной оси.
 
 
 
В «Элементарных частицах» Дурненкова –Александровского открывается другое измерение, задача, которая не имеет решения на плоскости, делает шаг к недостающей третьей координате, пусть это будет Z. Конечно, спектакль не об Академгородке, не только о нем. Это взрослое высказывание о советской цивилизации, о той плакатной утопии, которая сначала прогибалась под идеологическим партийным прессом, а потом сдалась под натиском общества безудержного потребления. Работали концерты бардов на разрушение советского строя? Конечно да, и нечего прикидываться наивными. Была интеллигенция пятой колонной, в мыслях предававшей советскую родину ради идеалов запада? Несомненно. Трагедия советской империи в том, что ей удалось воспитать нового человека, мечтавшего о великом, открывшего человечеству путь в космос, но этот прекрасный человек, в конце концов, разрушил империю и бросился в объятия капитализма.
 
Спектакль пронзительно актуален. Куда нам плыть? Социализм – утопия, капитализм – бесчеловечен. Все, что рассказывали нам советские газеты, оказалось правдой. Эксплуатация, обнищание масс, сверхприбыли финансовых спекулянтов, циничное обогащение на всем: от глобального потепления до вируса Эболы. Помните у Маркса: «Нет такого преступления, на которое не пойдет капиталист ради 300% прибыли». А теперь подумайте о золотых парашютах директоров государственных корпораций, уволенных за некомпетентность. «Кипит ваш разум возмущенный»? Мой кипит.
 
Куда все ушло? Куда ушли эти молодые люди, чувствовавшие себя свободными и счастливыми, мечтавшими построить город-сад в Сибири. Где эти барды, идейные девушки, сексологи-гипнотизеры, предприимчивые комсомольские вожаки, обращавшие безналичный рубль в деньги, продукты, телогрейки и валенки? Дело не в ностальгии по оттепели, советской молодежной романтике и гениальным анекдотам эпохи застоя (может, и вправду – сочиняли на Лубянке?). Дело в социально-политической растерянности, в дезориентации. Направо пойдешь, попадешь в советскую тоталитарную антиутопию, как в захудалый колхоз. Налево пойдешь, угодишь в отвратительно лоснящийся гламур общества потребления, как ногами в жир. Задача не имеет решения на плоскости, нужно выйти в другое измерение, и тогда, возможно, взойдет она, недостающая третья координата всеобщего счастья, искомая Z.

Вернуться к прессе